Как выпускник СФУ оказался на СВО
Здравствуйте, Матвей, расскажите, откуда вы? Где родились?
- Родился я в Иркутской области, в городе Братск. После школы поступил в Военно-инженерный институт Сибирского федерального университета в Красноярске. Пять лет отучился на специалитете по направлению «Наземные транспортные средства и артиллерия» и потом по целевому распределению оказался в Вооружённых Силах РФ на должности старшего офицера батареи.
Почему вы выбрали профессию военного?
- Предрасположенность, наверное, скорее всего... Я выбирал между МЧС или Вооружёнными Силами. Сначала пробовал поступить в Москве в Академию МЧС, но у меня чуть-чуть не получилось. В итоге выбор пал на то, что ближе к моему городу и где реально можно поступить с моими баллами по ЕГЭ – поступил в военный вуз в Красноярске.
Специальная военная операция для вас началась после завершения учёбы?
- Нет. Я уже отучился и в Вооружённых Силах прослужил почти два года к моменту, когда началась специальная военная операция. В зоне боевых действий я оказался почти сразу после начала СВО.
Сколько вам лет было в тот момент?
- 26 лет мне было, когда я зашёл в зону специальной военной операции, и пробыл там чуть менее месяца. Получил тяжёлое ранение в бедро.
Какие задачи вы выполняли там?
- Корректировка огня. В основном это боевая работа на БМ-21 «Град». (Прим. «1-LiNE» – 40-ствольная реактивная система залпового огня, оружие – неуправляемые ракеты калибром 122 мм, площадь поражения 14,5 гектара.)
Как вы получили ранение?
- В начале СВО в то время, когда мы заходили, подразделения стояли близко все друг к другу – не как сейчас. И по нам произошёл прилёт. Вот буквально – только мы вырыли блиндажи, и по нам артиллерия стала отрабатывать. Первое, что в голову пришло, это побыстрее загнать всех в блиндаж. Но, к сожалению, не все успели до блиндажа добежать, а некоторых пришлось в моменте под машину закидывать. Может быть, это там трём людям жизнь спасло.
Правильно я понимаю, что вы были командиром подразделения и в вашем подчинении были другие люди?
- Да, в моём подчинении было порядка 20 человек. Некоторые из них уже в Сирии побывали, кто-то – даже в Чеченской кампании участвовал. Мне повезло, что у меня были такие опытные ребята и после ранения помогли. Завели КамАЗ и повезли меня в госпиталь полевой. А ещё через 5 минут произошёл повторный обстрел нашей позиции. К сожалению, при этом обстреле не стало моего начальника штаба.
После ранения вы оставались в сознании?
- Я был в сознании, пока меня везли и даже когда оперировали. Сначала предлагали наркоз, а потом сказали: «Молодой, здоровый – всё вывезет!». После операции меня на вертолёте эвакуировали в Гомель в Белоруссии. Ну, а потом всё пошло поочерёдно: реабилитация, за реабилитацией, операция за операцией.
Кто дома вас ждал?
- Мать, ну и понятно, все родственники… Но в основном супруга с сыном ждали. Когда мы только заходили в зону СВО, звонить же родным было нельзя, да там и связи-то толком не было… Мы и сами-то толком ничего не знали – просто подняли нас ночью и дали команду на выдвижение. Через некоторое время смог написать супруге, что отправлен на учения. А сам-то уже понимал, что это совсем не учения.
Вы занимались единоборствами?
- Двукратный чемпион России по рукопашному бою, двукратный серебряный призёр страны по панкратиону (это ещё до службы в ВС РФ) и двукратный чемпион 41-й общевойсковой армии по армейскому рукопашному бою (АРБ)… Мама отдала меня в секцию с 7 лет, чтобы мог за себя постоять. По факту я силу свою никогда не применял, но она дала мне уверенность в себе, чувство, что я могу сделать многое…
Когда я оказался на СВО и когда произошло ранение, может быть, я и выжил именно благодаря спорту. Там ведь дисциплина, нужно преодолевать психологические барьеры, когда ты изо дня в день себя побеждаешь: нужно тренироваться, нужно выступать на соревнованиях...
Спорт очень сильно мне помог и до ранения. Когда там все такие – ходят, хандрят… А ты пытаешься всех подбодрить: «Это не тяжело. У нас есть еда, у нас есть вода, у нас есть кров». В таких ситуациях командиру нельзя унывать, потому что на тебя же подчинённые смотрят. Если начальник, так скажем, скис, то и подчинённые начинают копировать его поведение.
Реабилитация после ранения была долгой?
- Очень долгой… Да, она и сейчас ещё продолжается. Нужно на постоянной основе заниматься с ногой, потому что иначе происходит атрофирование конечностей, т.е. мышцы «засыхают», остаётся, грубо говоря, одна кость. Нужно постоянно эту мышцу подкачивать, раскачивать, какие-то уколы колоть.
И при этом вы занимаетесь тренерской работой?
- Тренерская работа — это тоже очень сложно. Я думаю, это неправильно – молодому пацану лежать дома на диване, ссылаясь на ранение. Нужно стремиться как-то, где-то, в чём-то себя находить помимо этого. И у меня всё пошло-поехало, закрутилось, и чик — и у меня больше 50 человек заниматься начало.
Кто приходит? Это мальчишки или мужчины?
- Мальчишки, девчонки, взрослые, подростки. И 40+ люди приходят – ограничений нет никаких. Со всеми можно поработать, со всеми интересно.
Я вижу, что вам нравится то, чем вы занимаетесь. У вас глаза горят, когда рассказываете о своей работе, к которой, наверное, относитесь как к хобби?
- Да, можно так сказать то, что у каждого работа должна быть как хобби. Тогда вы не будете работать, а будете заниматься любимым делом. Это точно.
Что бы вы порекомендовали ребятам, которые возвращаются со специальной военной операции и не знают, чем заняться, куда идти.
- Тут дело даже не в том, чем заняться. Тут надо смотреть, у кого какая психологическая история. Не нужно отказываться от помощи психологов и думать: «Я сильный, у меня внутри стержень, я – железобетон и так далее». Нужно работать, с кураторами, нужно работать с психологами, чтобы адекватно влиться в социум.