Ергаки – идеальный «затерянный мир»
02.09.2020 14:20
Фото автора
Учёные создают в природном парке островки нетронутой «нечеловеческой» природы.
Во второй половине августа в особо охраняемых участках парка «Ергаки» работала экспедиция специалистов из Сибирского федерального университета, Института леса СО РАН. В составе отряда были научные сотрудники, кандидаты биологических наук геоботаник Дилшад Данилина, лесовед Мария Коновалова, энтомолог Сергей Лощев, доктор биологических наук, специалист по биоразнообразию растений Николай Степанов. Целью работы группы было изучение разнообразия биоты парка и организация площадок для длительного экологического мониторинга.
Не секрет, что при соприкосновении человека с природой последняя часто несёт значительный ущерб и изменяется до неузнаваемости. Проходит время и никто, включая учёных, не может представить, что некоторое время назад в Саянах была иная природа, что в районе Танзыбея были черневые кедровники из деревьев, стволы которых не могли обхватить три человека. Как выглядела такая тайга представить сложнее, чем нарисовать ландшафт с динозаврами. Сегодня от этой экосистемы остались жалкие лоскуты, которые человек стремится полностью уничтожить. Пройдет какое-то время и, возможно, люди с недоумение будут спрашивать: а что такое «кедр», он что и в Сибири рос?
Именно поэтому есть необходимость делать фиксацию мгновений сегодняшних, сохранившихся экосистем. В природных парках таких экосистем больше, и за ними легче следить, поскольку любая деятельность человека там жёстко регламентирована. Этот мониторинг нужен для того, чтобы когда человечество одумается и решит остановить разрушение биосферы, были такие «реперные точки» экосистем, от которых можно начать восстановление.
Экосистема сложна и точна в своем устройстве, её нельзя придумать и восстановить в произвольном порядке по своему желанию. Нельзя вместо одного вида использовать другой, как нельзя вместо колеса автомобиля использовать руль.
В природном парке «Ергаки» заложено уже около десятка таких «образцовых» площадок в разных его частях. Этого, конечно, мало, поскольку природа парка очень разнообразна и уникальна. В 2020 году работы по изучению биоты и заложению мониторинга проводились в районе Чёрного озера. Это периферия парка, но эпицентр геологии, биоты, климата Западного Саяна: здесь сходятся разные хребты, образуя горный узел; здесь контакт разных природно-климатических зон, лесорастительных и флористических и даже административных районов. Экосистемы тут нарушены незначительно, это позволяет найти такие участки, которые могли бы в будущем быть эталонными.
В результате августовской экспедиции заложено три мониторинговых участка, за которыми в дальнейшем будет осуществляться наблюдение. В случае медленных изменений (что характерно для ненарушенных участков) наблюдения проводятся раз в 10 лет. В случае меняющихся сообществ наблюдения учащаются. Помимо того, что природные сообщества района Чёрного озера слабо нарушены, здесь есть ещё и уникальные комплексы, виды животных и растений, их сочетания. Животные тут ведут себя более спокойно. Утром можно увидеть мирно пасущихся на лугу косуль, подойти вплотную к сеноставке или канюку, увидеть охоту ласки, погоняться за полёвками, совершенно «не признающими» человека за какой-то значимый фактор.
В этой части парка сохранились настоящие, древние (как говорят ученые: «коренные») кедровники из сосны кедровой сибирской возрастом 250 и более лет. Интересно, что здесь почти нет других сопутствующих древесных пород. Очень мало (единично) тут представлены ель и пихта, также мало берёзы. И совершенно удивителен факт «зазеркальности» природы этих мест. Например, крупные в «обычной» жизни растения – тут мелкие, а мелкие – наоборот слишком большие.
Здесь борщевик рассеченный (Heracleum dissectum), обычно достигающий высоты более 2 метров, вырастает лишь до 50 см, а золотой корень (Rhodiola rosea) превышает параметры, которые приводятся для него в научной литературе, достигая высоты 60 см. Тут также мелки иван-чай (Chamaerion angustifolium), реброплодник уральский (Pleurospermum uralense), осина (Piopulus tremula) – чуть выше куста смородины, но зато гигантских размеров достигают змееголовник (Dracocephalum grandiflorum), дороникум (Doronicum altaicum) и кровохлёбка (Sanguisorba alpina). Здесь жуки, которые должны жить в ельниках, живут в кедровниках, здесь тундровые виды растут в тайге, здесь есть сообщества, которые геоботаники не знают как назвать, растения, которые нельзя определить.
Вероятно, на древней, девственной планете такими были большинство экосистем и лишь с появлением человека, а точнее после его разрушительной деятельности окружающая среда стала меняться. На первых порах изменённое «зазеркалье» окружало лишь человека, а всё остальное на Земле было «нормальным». Но, по мере расширения ойкумены, «нормальности» становилось всё меньше, а «зазеркальности» всё больше. В результате человек стал считать «нормой» окружающую его израненную, почти уничтоженную природу, а про истинную норму забыл совсем. Теперь учёные, столкнувшись с настоящей нормой, готовы назвать её «зазеркальем», «аномалией», «артефактом». И лишь после осмысления ситуации приходится признать, что в «зазеркалье» живем мы сами, причём «зазеркалье» это – кривое.
Николай Степанов,
доктор биологических наук
Не секрет, что при соприкосновении человека с природой последняя часто несёт значительный ущерб и изменяется до неузнаваемости. Проходит время и никто, включая учёных, не может представить, что некоторое время назад в Саянах была иная природа, что в районе Танзыбея были черневые кедровники из деревьев, стволы которых не могли обхватить три человека. Как выглядела такая тайга представить сложнее, чем нарисовать ландшафт с динозаврами. Сегодня от этой экосистемы остались жалкие лоскуты, которые человек стремится полностью уничтожить. Пройдет какое-то время и, возможно, люди с недоумение будут спрашивать: а что такое «кедр», он что и в Сибири рос?
Именно поэтому есть необходимость делать фиксацию мгновений сегодняшних, сохранившихся экосистем. В природных парках таких экосистем больше, и за ними легче следить, поскольку любая деятельность человека там жёстко регламентирована. Этот мониторинг нужен для того, чтобы когда человечество одумается и решит остановить разрушение биосферы, были такие «реперные точки» экосистем, от которых можно начать восстановление.
Экосистема сложна и точна в своем устройстве, её нельзя придумать и восстановить в произвольном порядке по своему желанию. Нельзя вместо одного вида использовать другой, как нельзя вместо колеса автомобиля использовать руль.
В природном парке «Ергаки» заложено уже около десятка таких «образцовых» площадок в разных его частях. Этого, конечно, мало, поскольку природа парка очень разнообразна и уникальна. В 2020 году работы по изучению биоты и заложению мониторинга проводились в районе Чёрного озера. Это периферия парка, но эпицентр геологии, биоты, климата Западного Саяна: здесь сходятся разные хребты, образуя горный узел; здесь контакт разных природно-климатических зон, лесорастительных и флористических и даже административных районов. Экосистемы тут нарушены незначительно, это позволяет найти такие участки, которые могли бы в будущем быть эталонными.
В результате августовской экспедиции заложено три мониторинговых участка, за которыми в дальнейшем будет осуществляться наблюдение. В случае медленных изменений (что характерно для ненарушенных участков) наблюдения проводятся раз в 10 лет. В случае меняющихся сообществ наблюдения учащаются. Помимо того, что природные сообщества района Чёрного озера слабо нарушены, здесь есть ещё и уникальные комплексы, виды животных и растений, их сочетания. Животные тут ведут себя более спокойно. Утром можно увидеть мирно пасущихся на лугу косуль, подойти вплотную к сеноставке или канюку, увидеть охоту ласки, погоняться за полёвками, совершенно «не признающими» человека за какой-то значимый фактор.
В этой части парка сохранились настоящие, древние (как говорят ученые: «коренные») кедровники из сосны кедровой сибирской возрастом 250 и более лет. Интересно, что здесь почти нет других сопутствующих древесных пород. Очень мало (единично) тут представлены ель и пихта, также мало берёзы. И совершенно удивителен факт «зазеркальности» природы этих мест. Например, крупные в «обычной» жизни растения – тут мелкие, а мелкие – наоборот слишком большие.
Здесь борщевик рассеченный (Heracleum dissectum), обычно достигающий высоты более 2 метров, вырастает лишь до 50 см, а золотой корень (Rhodiola rosea) превышает параметры, которые приводятся для него в научной литературе, достигая высоты 60 см. Тут также мелки иван-чай (Chamaerion angustifolium), реброплодник уральский (Pleurospermum uralense), осина (Piopulus tremula) – чуть выше куста смородины, но зато гигантских размеров достигают змееголовник (Dracocephalum grandiflorum), дороникум (Doronicum altaicum) и кровохлёбка (Sanguisorba alpina). Здесь жуки, которые должны жить в ельниках, живут в кедровниках, здесь тундровые виды растут в тайге, здесь есть сообщества, которые геоботаники не знают как назвать, растения, которые нельзя определить.
Вероятно, на древней, девственной планете такими были большинство экосистем и лишь с появлением человека, а точнее после его разрушительной деятельности окружающая среда стала меняться. На первых порах изменённое «зазеркалье» окружало лишь человека, а всё остальное на Земле было «нормальным». Но, по мере расширения ойкумены, «нормальности» становилось всё меньше, а «зазеркальности» всё больше. В результате человек стал считать «нормой» окружающую его израненную, почти уничтоженную природу, а про истинную норму забыл совсем. Теперь учёные, столкнувшись с настоящей нормой, готовы назвать её «зазеркальем», «аномалией», «артефактом». И лишь после осмысления ситуации приходится признать, что в «зазеркалье» живем мы сами, причём «зазеркалье» это – кривое.
Николай Степанов,
доктор биологических наук
Подпишитесь: