Ошибка
  • JUser: :_load: Не удалось загрузить пользователя с ID: 600

ИА 1-LINE - новости Красноярска и Красноярского края

Воскресенье,
25
февраля
2018,
10:53
»»»»Люди с эпохой за плечами

Люди с эпохой за плечами

  • Автор:

Представители трех поколений железногорских атомщиков стали героями материала 1-LINE.

О жизни человека можно судить прежде всего по его работе, по тому, чем занимался, что успел сделать. Так уж повелось, что первое впечатление о людях у нас складывается именно в зависимости от профессии, которой они посвящают свою жизнь. Строгал ли столешницы, строил ли дома, лечил людей, был таксистом — каждый успевает занять свое место в обществе. Но есть люди, за которыми — целая эпоха, и их жизнь есть сама история.
 
Несомненно, относится это и к тем, кто работал и продолжает работать в атомной отрасли, в случае наших героев — на Горно-химическом комбинате, который расположен в городе Железногорске Красноярского края.
 
Небезызвестный факт, что в этом году российская атомная отрасль отметила 70-летие. Праздновал юбилей и железногорский комбинат. Предприятию исполнилось 65 лет. Пользуясь случаем, мы решили обратиться к богатой истории этих дат. Что происходило в эти десятилетия буквально под боком у жителей всего края? Ведь творилось великое. Но кто, если не люди, ставшие непосредственными участниками процесса, смогут рассказать, о тех первых свершениях? Немаловажно также то, что происходило в отрасли в непростое постсоветское время. Да и тех, кто сейчас стоит «у руля», можно смело отнести к вершителям истории, поскольку за такими людьми будущее. 


Тестомес из «почтового ящика»

Герой нашей первой истории — ветеран ГХК Николай Рыжков. Он был одним из тех, кто монтировал, а затем обслуживал первые железногорские реакторы. Сейчас старые реакторы выводятся из эксплуатации, а во времена, когда начинал работать Рыжков, они были передовым и, как бы мы сейчас сказали, инновационным и высокотехнологичным оборудованием.

Окончив в 1963 году техническое училище №1 в Курске, молодой специалист все никак не мог устроиться на работу — не брали без местной прописки. Хлопотать за Николая Никифоровича и еще четверых незадачливых выпускников принялся директор учебного заведения, и вскоре каким-то чудесным образом в руках у юношей появились билеты, конечным пунктом в которых значился Красноярск. О том, что попадут на Железногорский Горно-химический комбинат, парни не знали до последнего момента, ехали в неизвестность.

Когда же все нюансы трудоустройства были соблюдены, в трудовой книжке Николая Никифоровича появилась необычная запись: «Почтовый ящик 135». Последующие несколько лет одно из крупнейших оборонных предприятий страны будет существовать под этим именем. Легенду придумали не только предприятию, но самому Рыжкову, которому внезапно присвоили специальность «тестомес», то есть объявили работником хлебозавода.

«Месить тесто» его отправили в цех №6, тогда называвшийся «домом». «Дом» по номеру второй, согласно расположению реакторов (всего их было три — АДЭ, АДЭ-1 и АДЭ-2). Работа здесь кипела так, что даже, наверное, и в пекарнях было не столь жарко — специалисты готовились к запуску последнего реактора.

«25 декабря 1963 года приступили к загрузке реактора. У каждого оператора был свой контролер, который подсчитывал кассеты, блоки, а потом давал разрешение на загрузку. Начали грузить в 1 час 42 минуты. Грузили несколько дней, когда загрузили 855 каналов, приборы зарегистрировали цепную реакцию. 25 января реактор вышел на нужную мощность», — вспоминает Николай Никифорович. 

А потом — обслуживание реактора, планово-предупредительные работы или ППР, как привыкли называть.

На время ППРов реакторы останавливались и начиналась перегрузка топлива. Интересно, что тогда горячую воду и тепло зимой городу давал комбинат, а потому остановка реакторов означала падение температуры в домах горожан на несколько градусов.

В общей сложности 40 лет своей жизни отдал Николай Никифорович обслуживанию реактора, успел повидать многое и многих. Рассказывает, что случайные люди на комбинате не задерживались — почетное звание «механик», коим являлся Николай Рыжков, надо было заслужить, так что люди с непрофильным образованием в скором времени искали новую работу. Не хватало ни знаний, ни практических навыков, которые на ГХК частенько проверялись на экзаменах. Нельзя же допускать к реактору кого попало, а потому опытному механику частенько приходилось натаскивать молодых специалистов.

Блинчики из плутония

Владимир Копылов был в числе тех, кто стоял у истоков радиохимического завода в ГХК. Именно это производство на долгие десятилетия стало ключевым для отрасли. И рассказ Владимира Ивановича  о том, с чего все начиналось и почему однажды приезд министра среднего машиностроения вызвал переполох в Железногорске.

В Железногорск Владимир Иванович Копылов попал в 1965 году, сразу после окончания физико-технического факультета Уральского политехнического института. К слову, по распределению из института на ГХК приехали сразу 12 выпускников, да были еще и старшие товарищи — из тех, кто закончил заведение раньше — знакомых в Сибири оказалось предостаточно. Вскоре чистый и опрятный Железногорск стал родным, тем более что по приезде молодых специалистов сразу снабдили всем необходимым: выдали по комнате и еще аванса 150 рублей — по тем временам сумма нешуточная. В то время радиохимический завод работал не полностью, и молодого спеца, как и многих других, определили заниматься пуско-наладочными работами.

«Когда пришли на радиохимический завод, определили нас в четвертый цех — там занимались пусконаладкой. Вообще же побочным продуктом цеха был нитрат натрия. Тогда считалось, что нитрат натрия — отличное удобрение. Конечно, он имел остаточную радиоактивность, но в пределах установленной нормы. Потом мы все-таки не рискнули использовать его в качестве удобрения, поскольку растения будут накапливать это соединение», — вспоминает Владимир Иванович.

День, когда удалось полностью загрузить радиохимическое производство, навсегда врезался в память молодого инженера. На пуск четвертого цеха, в котором трудился Владимир Копылов, даже приезжал тогдашний министр среднего машиностроения Ефим Славский, что вызвало небольшой переполох как в рядах простых работников, так и начальства ГХК — очень хотелось показать завод во всей красе, тем более что руководство рассчитывало на поставки новейшего оборудования для комбината. И, кстати, не прогадало. Впрочем, работать приходилось много, ведь за короткое время необходимо было произвести как можно больше плутония.

«Что такое радиохимическое производство? Получаем облученные урановые блоки, в которых часть урана в реакторе превратилась в плутоний, опускаем в бассейн, где происходит спад радиоактивности за счет распада короткоживущих изотопов, а потом растворяем в (химическом) реакторе, и получается раствор, содержащий уран и плутоний плюс осколочные элементы. Эти элементы уходят в осадок, а декантаты идут на переработку», — рассказывает Владимир Копылов.

В самые критические годы гонки вооружений урановые блоки выдерживали в специальном бассейне 3–4 месяца.

«Выдавали плутоний, как горячие блинчики», — шутит Владимир Иванович. — И уже только когда необходимое число плутония было наработано, блоки стали выдерживать по 6–7 месяцев, работа перешла в более спокойное русло».

Молоко, телевизоры и ядерный цикл

В 1990-е комбинату, как и всей стране, и промышленным предприятиям в первую очередь, пришлось пережить непростые времена. О том, как комбинат вышел из трудного периода и почему все оказалось к лучшему, рассуждают ветеран ГХК Геннадий Белов и начальник бюро техобслуживания Андрей Обедин.

Нельзя сказать, что какой-то определенный год стал поворотным в истории ГХК. Уместнее говорить о целом десятилетии — в начале девяностых останавливаются реакторы АДЭ и АДЭ-1. Государство снимает заказ на оружейный плутоний.

«Нам очень запомнилась диверсификация. Тогда, в начале 90-х, навязывали нам производство товаров народного потребления, в том числе молочной продукции. Ну, вы представляете, с учетом-то нашей специфики. Или нам поручают, например, телевизоры. И ведь чем мы только не занимались. Все были просто ошарашены такими изменениями. Но все-таки со временем наверху поняли, что ГХК создавался не для выпуска молочной продукции», — рассказывает Геннадий Белов, член Совета ветеранов ГХК.

Наконец, вспомнили о той задаче, которую начали решать еще с 1970-х годов — переработка отработавшего ядерного топлива и замыкание ядерного топливного цикла. Но «до перестройки» из всего завода по регенерации топлива РТ-2 успели построить и запустить только «мокрое» хранилище ОЯТ. Потом все стройки встали, но необходимости решения этой задачи никто не отменял.

«Сейчас наша основная цель внедрение технологии полного замыкания ядерного топливного цикла. Раньше не было рециклирования повторного вовлечения отработанного ядерного топлива в процесс. Выгрузка и хранение это открытый цикл. Но в ОЯТ остается почти 97 процентов ядерных материалов, которые можно использовать повторно в производстве нового топлива. В эту фазу Горно-химический комбинат как раз и входит», — поясняет Андрей Обедин, начальник бюро технического отдела Горно-химического комбината.

По словам Андрея Викторовича, полное замыкание цикла произойдет с запуском Опытно-демонстрационного центра по переработке ОЯТ, который запланирован на конец 2015 года. ОДЦ предназначен для отработки наиболее безопасных технологий переработки отработанного ядерного топлива. Он, можно сказать, предтечя нового большого радиохимического завода, который займется в том числе и регенерацией топлива. При этом в технологии будет полностью исключено образование жидких радиоактивных отходов, тем более — какое-либо попадание их в окружающую среду.

Новое дыхание

В 1990-е комбинату, как и всей стране, и промышленным предприятиям в первую очередь, пришлось пережить непростые времена. О том, как комбинат вышел из трудного периода, вспоминают ветеран ГХК Геннадий Белов и начальник бюро техобслуживания Андрей Обедин.

Новое производство — это всегда новое оборудование, дополнительные рабочие места... и зачастую нехватка кадров. Андрей Обедин утверждает: хорошие радиохимики всегда в цене, и их всегда не хватает.

Как и многие другие крупные предприятия, комбинат эту проблему решает через популяризацию профессии радиохимика. Специалисты ГХК проводят открытые уроки в школах, где рассказывают о предприятии и специфике работы на нем. На базе местных заведений среднего специального образования созданы курсы по углубленному изучению физики и химии. Молодым специалистам, которые только прибыли на работу, на новом месте помогают осваиваться сотрудники Молодежного центра ГХК.

Руководитель Молодежной организации ГХК Александр Тараканов рассказывает, что молодым профессионалам, прибывшим из Томска, до сих пор, как в старые добрые времена, выдают служебные квартиры, а тем, кто решил купить жилье сам, гасят до 70% ипотеки. Но самое главное — у молодых людей есть серьезные профессиональные перспективы. И речь не просто о работе в стабильной компании и высоких зарплатах. Речь о том, что молодые железногорские атомщики сейчас работают на проектах, аналогов которым нет в мире.

Сам Александр Тараканов родился и вырос в Железногорске. После получения высшего образования попал на изотопно-химический завод в должности дозиметриста, впоследствии стал руководителем группы радиационной безопасности.

На новейших объектах ГХК, и в первую очередь на опытно-демонстрационном центре особое внимание уделяется именно этому направлению.

«У нас применяются новейшие радиационно-защитные окна нового поколения с другим составом стекла, в частности, добавлен гадолиний против гамма-излучения. Кроме того, сейчас в опытно-демонстрационном центре как раз монтируется современная автоматическая система радиационного контроля. В системе имеются спектрометры, то есть мы можем учитывать саму воздушную среду, то есть не только наличие конкретного элемента, но и размер самой частицы. То есть у нас имеются все инструменты, чтобы обеспечить контроль безопасности технологического процесса», — рассказывает Александр Тараканов.

Особо стоит отметить, что все ключевое оборудование, которое используется сейчас в новейших проектах ГХК, произведено в России. Иначе и быть не может, потому что новые производства не имеют аналогов, соответственно и оборудования для них за рубежом нет. Из зарубежных применяются «стандартные» изделия, например, копирующие манипуляторы, производство которых нет смысла организовывать у себя.

Воспитанию молодого поколения специалистов на ГХК уделяют огромное внимание. Иначе и быть не может. Ведь, как бы ни банально это звучало, молодежь — будущее предприятия, с которым связано и будущее Железногорска, и российской атомной отрасли, а значит, и всей страны.

Юрий Акулич

 

comments powered by HyperComments

Популярное

Статьи